часть 6. Франкфурт-на-Майне

Франкфурт – воплощение сытой Европы. Когда ты злишься на необустроенность российских городов, то привык с детства списывать это на совок или 90-е. Мол, не до этого было. Так вот когда с этим мировоззрением смотришь на Франкфурт, возникает ощущение, что у них было очень много времени чтобы довести город до ума. Всё продуманно, удобно, ни одной лишней детали. Как-будто только что навел у себя дома порядок.

Наверное, такой упорядоченной и должна быть финансовая столица Европы. Не может город, перенасыщенный банкирами, позволить себе пыльный асфальт и кривые тротуары. Иначе дорогая обувь будет быстро изнашиваться.

Нельзя себе позволять римских развалин. Потому что по ним должны ходить не белые воротнички, а туристы в шортах. Нужно быть осторожным с пражской брусчаткой. Позволить ее себе можно чуть-чуть и только в самом центре. Иначе будешь ассоциироваться с пузатыми бюргерами с большими усами, пьющими литрами пиво в средневековых кабаках.

Широким московским, минским или киевским проспектам здесь тоже не место. Город должен быть уютным для пешеходов, электросамокатов и легко плывущих английских люксовых автомобилей.

Франкфурт – как хороший топ-менеджер. Деловой, но при этом разносторонний. Хорошо выглядит, вычищен, с богатым культурным содержанием и любит красиво проводить время. При нём хочется соответствовать и не выглядеть расхлябанным.

часть 5. Гавана

Если где-то можно быть бедным и счастливым, то только на Кубе.

Столько красивой архитектуры, легенд, истории и памятником тем, кто её творил. Столько красивой природы, жаркого солнца и кубинского добродушия. И столько же бедности. Бедность здесь во всем.

Бедность во внешнем виде Гаваны. Колониальный испанский модерн обшарпан настолько, что думаешь будто со зданий специально снесли штукатурку чтобы сделать ремонт.

Бедность в Хемингуэе, на котором пытаются делать туристические деньги. Кубинцы делают это так наивно, по-советски, что в какой-то момент начинаешь умиляться. «Вот за стеклом его дневник, вот ручка, которой он писал, вот кабинет, а вот бар, в который он ходил.»

Бедность в че Геваре, над которым посмеялась история и сделала его образ одним из сильнейших брендов поп-культуры. Человек боролся за свои идеалы, партизанил, убивал людей за социализм, а теперь его портреты носят подростки всех капиталистических стран.

Бедность в производимом кубинцами роме, который за копеечные цены настолько вкусный и настолько же не востребованный местным населением. Потому что дорого, и они пьют свой.

Бедность и красота здесь переплетены. От этого появляется ощущение, что именно сегодня эта красота доживает свой последний день. Что уже завтра мы не увидим эти старинные дома и машины из 60-х.

Но главная бедность здесь в нежелании ничего менять. Кубинцы выживают, подрабатывают, терпят и молятся. Делают многое, но ничего не меняют. Так и простоит здесь ещё несколько десятилетий режим, который будет обещать социализм или что-нибудь такое. А потом придёт тот, кто будет обещать всё это не так убедительно. И он станет последним.

часть 4. Брюгге

Каждому, кто приезжает в Брюгге приходится заглядывать в себя. Всё из-за предельной концентрации тишины, спокойствия и умиротворения. Хорошо в этом городе может быть любому.

Для пенсионера здесь тишина, лебеди, озёра, много зелени и тихие каналы. Можно с утра заправляться бокалом бельгийского и целыми днями смотреть на природу, меняя один сказочный вид на другой.

У влюблённых в Брюгге есть всё для в романтического самозабвения. Те же лебеди с озёрами, к ним еще замки, старинные улочки и шоколадные магазины. На фоне всего этого она будет фотографироваться, а он надеяться, что так хорошо с ней будет всегда.

Для дауншифтера здесь идеальное место чтобы опять полюбить свою надоевшую работу, пробки и вечную спешку не понятно куда. Через неделю пребывания в Брюгге у него случится такой передоз спокойствия и тишины, что захочется обратно в шумный и пыльный мегаполис.

Если же ты пивной алкоголик, то сразу продашь душу за то, чтобы твой организм смог переварить всё разнообразие вкусов бельгийского хмельного. Твоими самыми счастливыми мгновениями станут те, когда ты попивая свой трипель будешь сидеть по несколько часов на лавочке и наблюдать особенности семейных взаимоотношений местных уток.

Ну а турист, как обычно, с кучками китайцев будет счасливо взбираться на колокольню, поедать сувенирный шоколад, ходить по ярмаркам и кататься на лодках по каналам.

И все эти люди станут собой еще в большей степени. Если ты алкоголик, ты выпьешь еще больше, если влюблён, то влюбишься сильнее. Всё благодаря брюггскому колориту, замешанному на средневековье.

часть 3. Рига

Рига для меня тёплый город с холодной погодой. Оба раза замерзал здесь среди гостеприимства в январские минус 17 и октябрьские плюс 2.

Вообще Рига – город-трудяга. Как человек, у которого нет никаких талантов, влиятельных связей или богатых родственников. Обладая скудными ресурсами город учится экономить, бережно распоряжаться нажитым и выращивать из копейки еще одну копейку. Упорный труд, хорошее занудство и время дают свои плоды. Рига приближается к своей цели – стать полноценным европейцем.

Стать не внешне, как старший сосед, а по-настоящему, с европейским благоустройством, отношением к архитектуре, истории и музеям. С реально работающими государственными институтами, а не их имитирующими учреждениями. С европейской философией банальности добра, по которой хороший человек этот не тот, кто должен отдать последнее родине, а тот, кто всегда платит налоги и выбрасывает мусор куда нужно, а не на балкон соседу.

Рига выглядит как настоящий европеец. В центре старый город, брусчатка, средневековые соборы и потрясающая улица Альберта, которая вся состоит из домов в югендстиле.

Как порядочный европейский город Рига проводит красивые рождественские ярмарки. На них продают сувениры, наливают глинтвейн и гуляют туристы. Рига учится быть европейцем в обустройстве города. По ровным улицам ездят современные трамваи, для пешеходов удобные зеленые бульвары и очищенные от рекламы фасады исторических зданий.

Рига учится быть европейцем и в своём самосознании. Латвийцы пережили ужасы фашизма и коммунизма. Для них менялись названия лагерей с русских на немецкие и опять на русские. Сейчас Латвия пытается разобраться в себе и жить самостоятельно, осознанно. В это же время старший сосед, дремучий и агрессивный патриот, пытается рассказать как нужно правильно смотреть на мир.

Мне интересно наблюдать как маленькая страна на пустом месте создает себе скромную, но качественную жизнь. Жизнь, где благополучие двора и соседней улицы важнее судьбы мира или политики на Ближнем Востоке. Где люди находят счастье среди себя, своих близких и нескольких квадратных километрах, на которых проходит вся человеческая жизнь обычного доброго человека.

часть 2. Венеция

Венецию можно сравнить с красивой, но очень умной девушкой. Влюбляешься в неё сразу, сильно, и при этом понимаешь своё незавидное положение.

Я не в восторге от городов, перенасыщенных своей историчностью и колоритом. От них быстро устаешь и долго там находиться нельзя. Но несмотря на это ты все больше попадаешь по её чары, которые напрочь отключают мозг. Здесь все абсолютно красиво: дома, дороги, огни, атмосфера, даже звонки на дверях.

Как и с красивой и умной в Венеции невозможно просто жить. Тесно, много туристов, но мало движения, масштаба, развития. В центре среди каналов либо живут старики, либо сдают квартиры. Все молодые и активные перебрались на сушу.

Интересно когда самим венецианцам начинает надоедать эта красота? Когда начинает приедаться архитектура, места, улицы или цветные дома Бурано? Это сложно понять человеку, выросшему в окружении брежневского брутализма и лужковского новостороя.

Это город с великой историей, который никогда уже не вернет себе могущества времен Венецианской республики. Теперь это место притяжения туристов и культурной жизни с красивыми открыточными видами. И чтобы любить Венецию нужно уехать отсюда с чувством недосказанности и ненасыщения.

Венеция никогда не выйдет из моды, потому что она сама мода. Много городов называют «второй Венецией», но первая и оригинальная одна. Как первая любовь, по которой меряешь остальных.

часть 1. Париж

Чтобы воспоминания от путешествий не замылились хочу написать небольшой пост про каждый город, в котором побывал. Это будет совсем субъективно. Все дело в выведенной мной недавно закономерности, по которой 70% впечатлений в путешествиях зависит от случайностей. Начну с одного из моих любимых городов – Парижа.

В Париже нужно жить, а не останавливаться. Это город для повседневной жизни. Да, здесь есть Лувр или Эйфелева башня, но они интересны всем, кроме парижан. Париж собрал в себя типичные черты мегаполисов со стандартным для них набором плюсов и минусов.

Здесь в кайф ходить в обычные средние рестораны и бары, пить кофе по пути на работу, выгуливать собаку или идти в трениках в ближайший магазин за бутылкой вина.

Здесь нужно ненавидеть, но терпеть мигрантов и обсуждать самые последние события, которые завтра же забудутся. Хотеть отсюда уехать, но скучать по городу когда ты далеко. Такая европейская Москва.

Париж слишком пёстрый, где все цвета сливаются в непонятную смесь. Это еще одна черта мегаполисов, которая заставляет в них влюбляться. Каждый здесь находит своё или себя. Даже если это пошлые Эйфелева башня, Елисейские поля или Триумфальная арка.

Уезжаю в Сибирь

Уезжаю в Сибирь. Никогда не думал, что жизнь меня свяжет с этим краем. Уезжаю как в приключение. С хорошим настроением, готовностью к тяжелой, но любимой работе и желанием получить бесценный опыт.
Вернусь спустя какое-то время, потёртый опытом и событиями, которые станут частью меня.
Сейчас это интересно писать чтобы зафиксировать себя «до». А потом будет «после». Буду сравнивать этих разных между собой людей и благодарить Бога (судьбу, вселенную …) за обретённый опыт. Сделаю выводы и пойду дальше, в новое приключение.

Что общего между соблюдением закона и герпесом

Генеральный директор, верховный главнокомандующий. В этих словосочетаниях есть основное слово и дополнительное. Основное хоть и несёт в себе значение, но его не хватает и требуется усиление. Не просто директор, а генеральный.

Это как «категорически запрещено». Основное слово «запрещено» и так запрещает. Но дальше может последовать «совсем запрещено?», «а если чуть-чуть?», «а если договориться?». И тут слово «категорически» рассеивает последние сомнения и говорит о том, что приговор окончательный.

В случае с «категорически запрещено» проявляется симптом нашего желания иметь лазейки в законах и правилах. Почему-то не возникает мысли, что нельзя это с самого начала «нельзя категорически». Закон не предполагает степени запрета или ограничения. Он либо разрешает, либо запрещает. Желание придать ему гибкость равносильно подмене понятий и его несоблюдению.

В случаях с должностями подчеркивается главенство фигуры. Мало ли директоров, главнокомандующих или патриархов. Должен быть один над всеми. Генеральный, верховный, святейший. Еще со времен ранней послемонгольской монархии у нас царь-батюшка был выше закона. По закону должны жить люди, но не власть. Так легче управлять. Поэтому здесь виден все тот же симптом двойных отношений с законом.

Проявление этого симптома как герпес на губе. Проблема внутри организма и живет уже в нём давно, а на поверхности виден только мелкий раздражающий симптом. Кстати, если люди живут в соответствии с идеей банальности добра, таких симптомов не возникает. Потому что им становится чуждо само желание искать обходные пути в ими же установленных правилах.

Банальность добра и что для этого нужно

Есть такое понятие — банальность добра. Его часто озвучивает в своих статьях и интервью Станислав Белковский. Это идея, согласно которой чтобы делать добро и жить правильно не обязательно ради этого совершать подвиги. Достаточно,например, здороваться с соседями, платить налоги, ездить по правилам и не бросать мусор на обочину. То есть делать немного добра каждый день.

По словам Белковского эта идея центральная в укладе жизни европейцев. С каждым приездом туда я в этом убеждаюсь. Например, в мае у меня был случай в Бельгии. Я забыл банковскую карту в автомате по продаже билетов на электричку. Одна из работниц вокзала заметила это и в последнюю минуту перед отправлением вбежала в вагон. Она держала в руках мою карту и спрашивала у сидящих чья она. Никто, кроме меня этому не удивился.

Я верю, что банальность добра войдет и в нашу жизнь. Эта идея присуща нормальному современному обществу, которое не живет в состоянии упадка, гражданской войны или периода первоначального накопления капитала.

Чтобы это произошло нужно успокоиться в своих претензиях к миру и сосредоточиться на том, что рядом. Нужно чтобы подъезд, улица или город стали важнее чем государство или идеология. Чтобы агрессия не означала силу или уважение. Чтобы не нужно было ничем жертвовать ради высшей цели. И чтобы в жизни не было виноватых. Будь-то сосед, начальник или сама жизнь.

Теперь мой блог — это личное

Люблю писать, поэтому долго хотел завести свой блог. Долго потому что писать мне не о чем. В конце прошлого года я запустил этот сайт с темой «Немного о маркетинге и всём остальном». В самом начале на энтузиазме написал несколько статей, но потом увидел, что это ужас. Дальше статьи выходили всё реже.

Максим Ильяхов в своём Главреде понятно объяснил с какой целью можно вести блог:

В первом случае это личный блог. Он ведется для самокопания, самопознания, никому кроме автора не интересен, но приносит удовольствие.

Во втором случае это блог, в котором автор пишет про свою жизнь, путешествия и постит еду для своих знакомых, друзей и родственников. Взамен получает популярность в узком кругу.

Третий случай – это профессиональный блог для коллег и рынка. Автор формирует свою репутацию эксперта, получает от этого выгоды, клиентов или профессиональные связи.

Мне не даёт покоя третий вариант, но пока я выбираю первый. На профессиональные темы я пишу с большим трудом потому что к этому нет мотивации на длинной дистанции. Больше хочется читать тех, кто знает больше, чем писать для тех, кто знает меньше.

Здесь будет много личных наблюдений и мыслей. Это будет субъективно и не интересно никому, кроме меня. Кто это прочитает или прокомментирует будет незваным, но приятным гостем.

А третий вариант я когда-нибудь реализую в отдельном проекте.